Нам нужен мир

«Мы должны вернуться к нормальным отношениям с братским народом. Россия не хочет захватить Киев — у нас достаточно земель. Нам нужен просто мир», — это слова женщины, которая на себе испытала боль и тяготы войны. В 2014 году она добровольцем уехала на Донбасс помогать русским освободиться от укронацистского морока.

Участник СВО санинструктор Татьяна Мальцева сначала отказывалась говорить о войне. В их боевом братстве считают, что уважение не покупается историями о «героических ночных вылазках». Оно зарабатывается готовностью брать на себя рутину, умением признавать ошибки, заботой о тех, кому сложнее. Нельзя кичиться службой или выстраивать из служивых «высшую касту». Война стирает маски, но не делает кого-то ценнее по сути. С этим трудно не согласиться. Но если реальные ветераны будут молчать, мы никогда не узнаем, как все было на самом деле. И наша героиня решилась:

— Говорить о себе не буду, только о том, что видела, и о сослуживцах.

Учитель — лидер

— Женщина, в принципе, склонна к эмоциональным решениям. Теперь я понимаю, почему так сложилась моя судьба. Я выбрала профессию, а профессия сделала из меня человека, которым я стала, — считает Т.Мальцева.

Родилась она в 1964 году в городе Борисоглебск Воронежской области. Там прошли детство и юность. Потом были годы учебы на факультете физической культуры в Воронежском педагогическом институте.

— Я активно занималась спортом, была вовлечена в общественную жизнь. Это были прекрасные годы в СССР. Мой тренер убедил поступать в педагогический институт на учителя физкультуры. Физрук — человек-лидер, который ведет за собой к победе — и командной, и над собой. Он помогает молодым стать сильными. Для меня важно, что педагогическая деятельность дает возможность воспитывать детей достойными гражданами своей страны и быть полезными Родине, — объясняет наша собеседница.

Работая учителем в школе, ей приходилось плотно сотрудничать с военруком (руководителем по военно-патриотическому воспитанию), проводить совместные военные сборы. Ее воспитанниками были мальчики-старшеклассники: она должна была быть для них примером. На дверях тренерской висел лозунг: «Учитель, будь там, куда зовешь своих учеников!»

В Севастополь Т.Мальцева переехала в 1983 году к мужу. Как оказалось, здесь невозможно не проникнуться его духом, историей и традициями.

— Если сегодня меня спросить, какой мой родной город? Я скажу — Севастополь! Я приехала из России на Украину. Тогда нас не смущало, что Крым и Севастополь — это Украина. Потому что для нас все было едино. Говорили на русском языке, история была общая.

Постепенно в городе начала появляться документация на украинском языке и другие символы украинизации. Однажды на ежегодном конкурсе «Учитель года» ей намекнули, что первого места не видать из-за незнания украинского языка.

Русскоязычный Севастополь сопротивлялся насильственной украинизации. Школьники имели дневники севастопольцев, а в школах преподавали «Севастополеведение». Молодежь знала правду об исторических событиях. В это время на Украине по учебникам, написанным западными кураторами, воспитывали молодежь в ненависти к России и русским.

— В декабре 2013 года ко мне пришла подруга. В Киеве вовсю бушевал майдан. Она сказала: «Хочу увидеть, что происходит на самом деле!» и поехала в столицу. Вернувшись, рассказывала, что человеческая жизнь там ничего не стоит. На площади в лагере радикалов она встретила раненого беркутовца. Ей предложили выкупить пленника! — вспоминает наша собеседница.

Русская весна

К моменту народного митинга на пл.Нахимова в Севастополе стало ясно: на Украине произошел переворот. Уже вернулись беркутовцы, которые рассказали, что случилось в Киеве. В городе боялись провокаций со стороны украинских националистов. Никто не знал, как будет развиваться ситуация. Т.Мальцева вступила в отряд севастопольского ополчения.

По ее словам, во время блокирования штаба ВМС Украины нельзя было допустить, чтобы свои начали стрелять в своих. Вспоминает, как неожиданно на здании штаба появилась огромная надпись: «Русские не сдаются!» Оказалось, они тоже считали себя русскими! Военнослужащие, которые находились на территории штаба, а там было много местных, и севастопольские парни, которые в это время служили на материковой Украине, не могли изменить присяге.

И тогда, и сейчас срочникам трудно предъявлять обвинения. Отвечать должны те, кто организовал и совершил государственный переворот, кто стравил два славянских народа, а не ребята, которым пришлось делать тяжелый выбор.

Когда штурм закончился, кто-то из украинских военнослужащих остался в России, кто-то уехал на Украину. Местные жители были воодушевлены. Им казалось, теперь они и до Киева дойдут... Вернут русский дух русскому городу. Восстановят всё, как было при Советском Союзе.

— Сегодня, пройдя через войну, потеряв близких и сослуживцев, видя жестокость с той стороны, я не изменила свое мнение, что мы должны вернуться к нормальным отношениям. Россия не хочет захватить Киев или другие города, чтобы их присоединить. У нас достаточно земель. Нам нужен просто мир с дружественным нам народом, — уверена женщина.

Позывной «Севас»

В первых числах июня 2014 года командиру севастопольских ополченцев позвонили с Донбасса: «Приезжайте, нам нужна ваша помощь!»

Тогда в Севастополе много говорили про Русский мир и Новороссию. По телевидению показывали самолеты, обстреливающие ракетами Луганск, и танки на улицах города, которые мирные жители, не признавшие госпереворот, пытались остановить голыми руками.

— Я не могла сидеть дома, когда люди страдают. Написала мужу записку, что уезжаю. Понимала, иначе он меня не отпустит, — признается Т.Мальцева.

Группа севастопольских ополченцев приехала в Луганск 6 июня 2014 года. Их определили в боевой отряд — в группу быстрого реагирования к Бэтману (Александру Беднову). Наша героиня взяла позывной «Севас».

Отряд формировался из добровольцев — гражданских, которые в прямом смысле слова встали на защиту своих домов. Украинцы наступали: обстреливали, разрушали, убивали.

— Теперь я знаю, как страшно, когда на тебя пикирует самолет. Это не то, что показывают по телевизору — очень страшно! — рассказывает ополченка.

Бэтман организовал вывоз мирного населения с обстреливаемой территории. Был создан безопасный кордон, где людям обеспечили проезд и охрану.

17 июня 2014 года под Металлистом санитар Т.Мальцева приняла боевое крещение.

— Мы долго шли пешком до линии боевого соприкосновения. У меня была тряпичная сумка защитного цвета с красным крестом через плечо, в ней — обычные марлевые бинты, зеленка, перекись, хлоргексидин. Потом мы заметили грязный грузовик с откинутыми бортами, там лежали полуголые раненые мужики. Почти никто из них не был перевязан, — вспоминает Т.Мальцева.

Осенью того же года после взятия 32-го блокпоста, по ее словам, на линию боевого соприкосновения вышел отряд в 150 человек. Расположились в посадке. Дальше — поле, за полем — «укропы». Оборону держали в шести километрах от села. Через месяц в отряде осталось 50 бойцов. Многие не выдерживали. Добровольцы — не военные, зарплату не получали. Кто-то просто ушел, не выдержал психологически. Кого-то ранили, кого-то убили.

Особенно тяжело было в январе. Тогда отряд держал линию фронта под поселком Смелое. Жили на позициях в неглубоких землянках. Температура минус 27. Медикаментов не хватало. Кроме перевязочных материалов, нужны были лекарства на каждый день — противовирусные, противомикробные. У шахтеров много хронических заболеваний. Приходилось не только спасать раненых, но и лечить больных.

Блокадный Луганск

Когда Луганская область объявила о своей независимости и вышла из состава Украины, там не было ничего. Уехали все, кто мог уехать. В основном остались пожилые люди. Пенсионеры умирали от голода. Луганск был блокадным Ленинградом! Не было света и отопления, магазины не работали. Люди сутками стояли за водой и хлебом. Зарплату не платили, но кто мог ходил на работу. Заканчивался световой день — жизнь останавливалась.

Гуманитарная помощь, которую собирали в России, приходила под ответственность командиров добровольческих отрядов. Ополченцы чем могли делились с гражданскими. В городе организовывали пункты выдачи гумпомощи, но до них надо было еще добраться. Луганск — огромный город: дойти старику из одного конца в другой иногда было не под силу. Больницы были переполнены гражданскими и ранеными бойцами. Не хватало врачей, медперсонала, медикаментов. То, что пережили и выдержали луганчане, — неоцененный подвиг!

Областная больница

Луганская областная девятиэтажная больница спасала людей в экстремальных условиях: без воды и электричества.

— Село Хрящеватое находилось в нескольких километрах от больницы. Там стояли укры. Не просто укры — нацисты. Почему я имею право так говорить? Потому что, когда они его захватили, то сказали мирным, что они могут уходить. Но когда люди собрали скарб, самое необходимое и сели в машины, — нацисты их расстреляли. Они убили людей за то, что они не ждали украинских нацистов. Сейчас в Хрящеватом открыт мемориальный комплекс в память о расстрелянных мирных жителях, — рассказывает Т.Мальцева.

Как-то она привезла в больницу гумпомощь — два мешка медикаментов. Заодно решила проведать бойца — Мишу «Ангела» из Екатеринбурга. Когда брали блокпост ему снарядом танка оторвало ногу. На одном с ним этаже лечилась женщина, которая обратилась к Т.Мальцевой: «У соседа Миши температура под 40, а медики не подходят. Надо как-то помочь». Оказалось, что в больнице острая нехватка лекарств.

— Как же так? Неужели нет анальгина с димедролом, чтобы раненого обезболить?

— Нет! — отвечают.

— Да я вам только что два мешка лекарств привезла!

— Спасибо, конечно! Но поймите, на девять этажей — это капля в море.

Врачей было мало, но работали профессионалы. С поступивших на лечение раненых надо было снять окровавленную одежду, переодеть, переобуть. Если боец местный, то к нему приходили родственники, знакомые, приносили сменную одежду, мыло, туалетную бумагу. К добровольцам, кто приехал помогать из России, никто не приходил. Если поступил в больницу в сапогах, то так в сапогах и ходил, не снимая. Если голого из реанимации в палату перевезли, то лежал он там, пока кто-нибудь одежду не раздобудет.

— Раз неделю я с позиции выезжала проведывать раненых. Приехала как-то, захожу в палату, а у бойца глаза по пять копеек. Спрашиваю, что случилось? А он больше суток в туалет не ходит. После операции его перевели в палату, катетер убрали, моча не отходит, встать не может. Бегу к сестричкам. Так, мол, и так, помощь нужна. Они говорят: «Катетеров нет!» Я спускаюсь на первый этаж, в аптечном киоске покупаю катетер. Цена вопроса — 50 рублей. Вот ситуация! — вспоминает Т.Мальцева.

В конце декабря 2014 года все добровольцы подписали контракт с Народной милиций ДНР и ЛНР. Ополчение перестало существовать. Первую зарплату в Луганской областной больнице медперсонал получил в январе 2015 года.

Татьяна Юрьевна Мальцева участвовала в боевых действиях в период прохождения военной службы в группе быстрого реагирования «Бэтмен» в должности санинструктор-разведчик и Народной Милиции ЛНР в должности фельдшер, в Народной Милиции ДНР — в должности санитар-стрелок по 23 декабря 2016 года. С февраля 2022 года по сентябрь 2024 года Т.Мальцева принимала участие в специальной военной операции по демилитаризации и денацификации территории Луганской Народной Республики и Донецкой Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей от националистических формирований и вооруженных сил противника в составе Добровольческого корпуса. Ветеран боевых действий.

За мужество, исключительную отвагу, смелые и решительные действия, проявленные при защите и освобождении населенных пунктов Луганской и Донецкой народных республик от вооруженной агрессии со стороны Украины награждена правительственными наградами МО РФ и ЛНР.

Когда материал готовился к публикации, нашей героине вручили еще одну награду: указом Президента Российской Федерации Владимира Путина Т.Мальцева за спасение людей в чрезвычайных ситуациях, сопряженных с риском для жизни, награждена медалью «За спасение погибавших».