Прогулка по бухтам с помощью книги

Разве может быть что-то более увлекательное, чем созерцание Севастополя с моря, погружение в историю через названия мест, имена и судьбы людей, чья жизнь тесно переплетена с жизнью города? Именно эта книга дарит нам такую возможность.

А.Вирченко родился в 1966 году в Севастополе. С детства увлекался парусным спортом. Он чемпион СССР, победитель Международной Балтийской регаты. Служил в спортивной роте Черноморского флота, выступал за сборные СССР и Литовской ССР. После службы работал в профессиональной парусной команде Red Star-92. Автор известного в городе проекта — журналистская парусная регата «Морское перо». С 2019 года возглавляет «Объединение собственников маломерных судов».

«Севастопольская газета» встретилась с автором бестселлера. Он поделился творческой кухней, мотивами, побудившими к литературному труду и задачам, которые ставил перед собой.

— До середины 90-х я был активно вовлечен в спорт. Потом вернулся в Севастополь. Было время, когда приходилось зарабатывать на жизнь, устраивая морские прогулки на катерах и рассказывая туристам о севастопольских бухтах. Мой друг, тоже яхтсмен, Сергей Полищук был редактором и владельцем журнала «Шкипер». После очередной экскурсии он попросил написать о бухтах в свое издание. С тех заметок и началось дело, которое со временем вылилось в книгу, — вспоминает автор.

Повествование начинается с описания Константиновского равелина и движется от бухты к бухте, как катер по волнам, с запада на восток до Инкермана, потом — в противоположную сторону до Херсонеса и далее в Балаклаву и бухту Ласпи.

Первые впечатления о местности у читателя начинают складываться из воспоминаний моряков русской эскадры, которая впервые вошла в Ахтиарский порт — это была безлюдная местность с мелким лесом по берегам и развалинами древнего Херсонеса на южной стороне. На Северной стороне бухты в нынешней Сухарной балке располагалась деревушка рыбаков Ак-яр, а на юге, в Балаклаве, — небольшой поселок рыбаков и контрабандистов, да несколько деревень по реке Бельбек.

— Главное открытие, которое я сделал, работая над книгой, — это осознание, как мало мы знаем о своем городе! Наше знание истории напоминает застывшие в сознании шаблоны, раздробленные и утерявшие суть: ни логики событий, ни исторической последовательности, — рассказывает писатель.

По его словам, сверхзадачей и стимулом к работе над книгой стало желание заинтересовать людей, разжечь в них желание читать подлинники и изучать историю края.

— Всё, что собрано в книге, взято из материалов морских сборников, старых книг, периодических изданий тех времен, архивных материалов. Информации очень много. Про город и бухты можно писать бесконечно, — уверен А.Вирченко.

По волнам истории

Из первых же глав книги мы узнаем, что Константиновскую и Михайловскую батареи строили из желтоватого киленбалочного известняка, который был значительно прочнее инкерманского. При этом внутренние сооружения крепостей изготавливались из камня, добываемого на южном берегу Карантиной бухты. Через много лет, к празднованию 200-летия Севастополя Константиновский равелин (так тогда называли батарею севастопольцы) обновили, облицевав белоснежной инкерманской плиткой, из-за чего родной цвет сооружений был утрачен.

Оказывается, мыс Радиогорка когда-то назывался Магдалиновка. Так местная публика фривольно обозначала нахождение на Северной стороне публичных домов. Хотя есть предположение, что название мыса могло возникнуть и по названию 66-пушечного корабля «Мария Магдалина», который в 1786 году в этом месте имел постоянную якорную стоянку. Через столетие в районе Радиогорки, в 1899 году, профессор физики Александр Попов начал проводить первые на флоте опыты по передаче радиосигнала на расстоянии и был в этом весьма успешным.

По воспоминаниям поэта, переводчика Николая Берга (1823-1884 гг.) в первую оборону к берегам Куриной (Инженерной) бухты причаливали гребные лодки, перевозившие павших к месту упокоения на Братском кладбище, а на берегу всегда было много народа, особенно тех, кто хотел заработать на обслуживании защитников Севастополя.

«Пристань кипела народом. Налево у кучи слаженных ядер бабы торговали яблоками, яйцами и разными разностями; шумело несколько самоваров со сбитнем; толпились солдаты, матросы, мужики. К нам подбегали носильщики, предлагали услуги. «На Графскую! На Графскую!» — кричал какой-то старик, стоя в лодке с другими гребцами. Переезд через две версты стоил копейку серебром», — узнаем из путевых заметок.

В это же время французы с Камчатского люнета и Киленбалочных высот обстреливали Куриную бухту бомбами. Четвертую батарею, находящуюся на берегу, — неприятель называл «Екатерининской». Там в морском батарейном госпитале 9 июня 1855 года умер от ран Нахимов. От пристани Куриной балки адмирал, герой Синопа, отправился в свое последнее плавание на Графскую пристань. 11 июля 1855 года он был похоронен во Владимирском соборе на центральной горке.

Примечательная история у бухты Маячной. Она раскрывает тайну, о которой до сих пор спорят местные историки и краеведы. Бухта представляет собой затопленную часть одноименной балки, расположенной между двумя соседними — Сухарной и Графской. Сверху по склону находится Маячная гора. Название она получила по построенному на ней в 1820 году Переднему маяку Инкерманского створа. Именно эту высоту выбрал Святейший князь Григорий Потемкин-Таврический в качестве места для размещения павильона для торжественного обеда Екатерины II.

Из воспоминаний Дмитрия Николаевича Сенявина: «22 мая 1787 года в 8 утра императрица со своей свитой и гостями выехала из Бахчисарая и к полудню остановилась на даче Мекензи. Затем в павильоне, построенном для нее на инкерманских высотах, был подан обед. При начале обеда под музыку были подняты шторы, и открылась перспектива Севастопольского рейда. Все были удивлены и прекрасному виду бухты, и 15 военным кораблям, которые там находились. На флагманском корабле «Слава Екатерине» был поднят кайзер-флаг князя Потёмкина».

В бухте Матюшенко (Михайловской) в годы Великой Отечественной войны размещался морской аэродром. Здесь в 1941-1942 годах базировалась гидроавиация Черноморского флота: 116-й авиаполк морской авиации, вооруженный деревянными гидросамолетами МБР-2 (Морской ближний разведчик второй). Летчики жили во внутренней части Михайловского форта. Каждую ночь, если позволяла погода, самолеты скатывались на кильблоке с колесами по бетонной площадке в воду, стартовали по взлетной полосе посреди бухты и летели бомбить наступавших фашистов, вражеские аэродромы и батареи. Также эти самолеты выполняли конвойные функции, встречали идущие в Севастополь корабли, прикрывали их от ударов торпедоносцев. «Фанерные броненосцы», «Коломбины», «Амбарчики» — так называли их летчики — оказались прекрасными ночными бомбардировщиками и практически до последних дней защищали Севастополь.

Маленькая бухта за Михайловским фортом носит название Старо-Северная, это бывшая Северная бухта. Именно сюда ходили до начала 19 века все гребные суда и ялики, перевозя грузы и жителей через бухту. В первую оборону, прикрываясь мысом Кордон, здесь расцвел небольшой, но колоритный рынок. Всегда там были артели рыбаков, а после революции — рыболовецкие колхозы «Пролетарский луч», «Путь Ильича», «Рыбацкая коммуна». В 1959 году там началось строительство коррозионной станции — в дальнейшем научно-исследовательский институт, который боролся с биологическими обрастаниями судов и работал над системой очистки воды. В народе его называли «Коррозийка».

Всего в сборник вошли четыре десятка исторических очерков о Константиновской, Южной, Инженерной, Сухарной, Аполлоновой, Карантинной и других бухтах. Для автора самой знаменательной стала бухта Александровская, где до последнего времени располагался старейший в городе 57-й яхт-клуб ЦСКА, в котором многие годы служил А.Вирченко.

— Здесь прошла моя молодость, можно сказать, вся жизнь! Сейчас на берегу бухты идет грандиозное строительство, на этом месте построят настоящую жемчужину — морские ворота в Севастополь для маломерных судов. Все продумано так, чтобы яхты подходили к берегу и удобно становились на стоянку, а туристы могли посетить оперу, балет или картинную галерею, — рассказывает наш собеседник. История никогда не заканчивается, она творится каждый день, поэтому прав А.Вирченко, утверждая, что о Севастополе и его бухтах можно писать бесконечно.